ТД. Кольцо Локи

kolco-loki

Таунские дневники

Серия рассказов, о происшествиях в городе – Т или, просто, Таунске, которые могли бы произойти в недалеком сером будущем. Город сей ничем не примечателен, как и множество других средних городков, рассыпанных на спутниковых снимках Европы. О том, насколько бурная и яркая происходит в нем жизнь, можно узнать, лишь приглядевшись повнимательнее к его жителям, заглянув к ним души.

Кольцо Локи

Рассказ об опасности фантазирования и необдуманного применения боевой магии.

Запись 1. Задумалась она, и утонула 5242

Когда я начала об этом думать? Точно не помню. Все было очень постепенно, плавно, незаметно. Я просто обнаружила, что мелкие детали складываются в одну общую, фантастическую картину. Сначала она была расплывчатой и неполной. Потом, с течением времени, которого у меня много, и, при этом, все меньше и меньше, страшная картина стала четче и, оттого, еще ужаснее.

Толкнуло ли меня что-то к этому? Мне кажется, что да. Теперь я уже понимаю — все происходит не просто так. Всему свое время и свои предпосылки. Все имеет свои причины и свои последствия. Ах, как же все это тяжело. Есть же люди, которые живут обычной, простой жизнью, наполненной бытовыми проблемами, семейными ссорами, возней с детьми. Такие не задумываются о шестеренках, вращающих бытие. Такие не лезут в дебри изнаночной, непонятной и, оттого, опасной реальности.

Если бы была возможность все изменить. Научиться думать по-другому, жить по-другому. Но уже, наверное, поздно меняться. Поезд ушел – не видно даже последнего вагона, в сторону которого, можно было бы помахать платочком в надежде на то, что лениво покуривающий в тамбуре пассажир, заметит и пожалеет. Увы, некому меня уже пожалеть… Те, кто понимал, уехали, а те кто остались — не понимают… Ну, обо всем по порядку.

Мы не виделись столько лет. Встреча была неожиданной. Он первый меня узнал. Окликнул по имени. Не по тому имени, которое мне дали папа и мама, нет. Услышав то имя на улице, я, может быть, и не остановилась бы. Мало ли кричат их таких имен. Прозвучавшее имя, было тем, что я выбрала себе сама. Тем именем, которым меня нарекли во время ритуала. Оно почти уникально. Вряд ли, в нашем городке найдется еще одна девушка, носящая такое. Ну, только, если она не приехала к нам с северо-запада.

Спешно обернулась. Узнала. Сердце екнуло и заколотилось. Муравьи зашевелились в животе и побежали по ногам тонкими струйками. Словно из глубины веков, на меня глянул знакомый хитрый взгляд. Это был Сварт. Он изменился и остался прежним одновременно. Те же густые бакенбарды, окаймляющие челюсть на манер чиновничей моды девятнадцатого века. Тот же широкий упрямый нос, который я так любила гладить. Те же жадные, наглые губы. Как и прежде, с энергично и с вызовом, они прокричали:

— Привет, Алхейда!? Как жизнь?

Глупая улыбка почти съела мой ответ. Мычание потенциальной жертвы подбодрило охотника.

— Как насчет уу?

Сварт многозначительно похлопал правой ладонью по сжатому левому кулаку. Озабоченная сволочь с короткой памятью. Тупое животное. Его не останавливает даже трагедия, произошедшая в те незапамятные времена. Хотя, для него, наверное, и не было никакой трагедии. Бревно. Я все же сумела выдавить резкость:

— Уж как-нибудь сам. Судя по жестам — форму поддерживаешь.

Сварт рассмеялся. Поспешил дать сдачи:

— А ты все такая же упертая овечка. И внешне почти не изменилась. Тоже форму поддерживаешь. Как личная жизнь? Муж, дети есть?

Что я могла ответить? Правду? Разве можно сейчас Сварту говорить правду? Не успела.

— Думаешь, что соврать? Не тужься, овечка. Нет у тебя никого. И так видно. Сама на девочку похожа. Какие там дети. Так, может, вспомним старое, а?

Выдавив, не то комплимент, не то издевательство – он всегда так, опять повторил пошлый жест. Вспоминать старое и хотелось и не хотелось одновременно. Бывает же такое. Когда сильно хочешь и не хочешь – это самое страшное состояние. Имя ему амбивалентность. Откуда он взялся. Ведь спокойно было. Тихо. Как на дне заросшего осинами и тополями, глубокого лесного озера. Появился словно метеорит, рухнул в чистую зеркальную гладь и все взбаламутил. Поднял мерзкий ил. Даже спустя столько лет умудрился нагадить. Попыталась восстановить пошатнувшееся спокойствие. Уклониться.

— Я, наверное, пойду. Давай потом созвонимся.

— Нет, уж! Это судьба! Как там Рунгерда поживает? Вы еще общаетесь?

Ни с кем я уже давно не общалась. Ни с Рунгердой, ни с Хродгейном. Так и сказала, мол, отвали, нет никакого вспоминать старых подруг. Паршивое и до того настроение, стремительно начало сползать в пропасть. Попыталась сбежать, чтобы не заплакать. Еще чего не хватало. Начнет жалеть, а там и до «уу» недалеко. Не получилось. Сварт крепко схватил меня за руку. Затараторил.

— Не дуйся. Я чего о детях вспомнил. У кого из наших не спрошу — ни у кого личная жизнь не складывается. То вообще никак, то по пять раз замужем. И детей ни у кого нет. Вообще ни у кого. Только вот Инга, говорят, недавно девочку родила. И то без мужа. Угадаешь, как назвала!? Смешно очень! Дейзи! Как свои любимые духи! Ха-ха. Вот!

Я улыбнулась — это помогло сдержать слезы. Кивнула устало. Сварт, не удовлетворенный вялой реакцией, повторил еще раз:

— Не может же у шестнадцати человек в таком возрасте вообще не быть детей!? Тебе не кажется это странным? Я читал в первоисточниках. Это же выбивается из любой статистики!

Если он сказал это чтобы озадачить меня, повеселить и развлечь в надежде на скорое «уу» то, как обычно, промахнулся. Укол в больное место разбудил утомившуюся и уснувшую на некоторое время болотную тоску. Воспоминания о том ярком прошлом и его контраст с серым, остывающим настоящим, вломились в сердце селевым потоком из грязи и камней. Затопили, исцарапали, изранили. Я расплакалась. Дети, которых нет, не только у меня, но и еще у пятнадцати из нашей сложной оригинальной компании стояли перед моими мокрыми глазами и плакали вместе со мной. И одинокая Дейзи плакала вместе с ними.

 

Запись 2. На дно спустилась прежних юных лет 3568

Как возникают странные и необычные сообщества по интересам? Думаю, сначала стихийно, потом выделяются лидеры-активисты, заинтересованные в развитии и консолидации, берут все на себя. У нас было так же. Ролевая игра вошла в нашу жизнь, наполнила ее новыми сакральными смыслами и красивыми ритуалами.

Организующим началом была идея. Из всего многообразия идей мы, почему-то выбрали именно фантастические, фентезийные. Очарованные сказками для больших детей о магах, прекрасных эльфийках, хитрых гномах и злых некромантах мы впустили всех этих красочных и, от того, опасных персонажей в нашу серую повседневность. Вжились в их роли. Стали ими. А они стали нами. Так игра постепенно превратилась в жизнь. Так образы из книг и фильмов о том, чего никогда не было, стали руководить нами. Играть в нас.

Когда я размышляю об этом, из памяти, почему-то, всплывают ритуалы посвящения, которые мы проводили у лесного озера. Они были настолько таинственны и торжественны, что сердце замирает даже сейчас. Когда я вспоминаю свое посвящение, все во мне холодеет и горит одновременно. Словно плети из льда и пламени пронзают мое напряженное тело от макушки до пяток образы яркого былого.

Я стою обнаженная по пояс в мокрой и липкой, обнимающей меня воде. Мне стыдно и приятно одновременно. Я чувствую, что даже возбуждена. Вода ласково щекочет и холодит мои натянутые нервы, что еще совсем недавно обжигались о пламя костра, через который я прыгала. Взгляд пары дюжин не менее возбужденных глаз, покалывает и гладит мою шею, плечи и грудь. Неуютно и неописуемо радостно одновременно. Контраст. Сварт не упускает возможности выдать какую-нибудь гадость и в этот торжественный момент. Кричит:

— Алхейда, вылезай скорее! Спасай свою сладкую изюминку! Сейчас к тебе все змеи сплывутся!

Непроизвольно оборачиваюсь в указанном направлении и, действительно вижу, как ко мне, извиваясь гибкими черными хребтами подбираются несколько ужей. Их здесь очень много. Если посмотреть сверху, с берега, вода ими просто кишит. Черные головки с желтыми пятнами щекочут мне сначала сердце, а потом и ноги. С замиранием сердца, жмуря глаза, сдерживая предательский визг, тяжело дышу и терплю. Теперь я возбуждена до предела. Если так случилось, значит это тоже испытание. Здесь и сейчас нет ничего случайного. Мы все знаем, что на самом деле древние боги присутствуют здесь и руководят обрядом посвящения. Змеи тоже в их власти. Ради того, чтобы из рядовой, ничем не примечательной девушки Эллы стать прекрасной валькирией с загадочным именем Алхейда, я готова вытерпеть все.

Да, мы нарекали друг другу новые имена. В знак нового рождения в новом мире. Чем нас не устраивал старый? Многим. Хотя бы тем, что он уныл и скучен в своей обыденности. Нас заставляли жить в нем с детства. Ходить в школу, в универ, в магазин, на мусорку, в больницу. Не может настоящий мир быть таким как этот. Настоящий мир должен быть ярким, красочным, возбуждающим, манящим, прекрасным. А что может быть прекрасного в серых дымящих заводах, серых девятиэтажках с квадратными окнами, серых дорогах и серых лицах? Правильно. Ни-че-го!

Мы потому и собрались вместе, что осознали ненастоящесть, иллюзорность и бессмысленность окружающего нас порядка. Страх перед пыльной серой пустотой заставил нас искать другой, живой и волшебный мир, воспоминания о котором дошли до нас в мифах и сказках. Мы сделали шаг за грань, утонули в книгах и фильмах о том, что могло бы быть. Исчерпав эти источники, мы пошли дальше – прикоснулись к тому, что было по-настоящему. Мы занялись реконструкцией преданий старины глубокой. Попытались оживить память не своих предков. И новый мир открылся нам. Обласкал струями вольных ветров, ублажил ароматами дивных полей, удивил пейзажами и великими жителями. Путь назад, домой закрылся.

 

Запись 3. Там к старым тайнам трепетно прильнула 4957

О том, что все по-настоящему я по-настоящему задумалась, когда случилась та большая драка, виновницей которой отчасти, была и я. Именно тогда мы впервые увидели в действии боевую магию, над которой раньше высокомерно посмеивались.

Я, Рунгерда и Хелльга – три неразлучные подружки, отошли от общей шумной компании в молоднячек, что рос за дорогой. Так, поговорить о секретах, сидя под елочками. Весеннее солнышко мягко грело наши еще незагорелые плечи, невинно выглядывающие из-под средневековых платьев. Роскошный ковер из сосновых игл податливо пружинил под нашими легкими шагами. Первые мухи и комары норовили зарыться в наши ароматные роскошные гривы. Романтика. Секреты увлекли нас. Мы так и сидели бы под елочками, если бы на дорогу не вырулили две повозки с нежеланными гостями. Их было много. Вероятно спортсмены. Весна помешала им проехать мимо нашего роскошного цветника. Начались неуклюжие и, от того, еще более наглые попытки сорвать нас и увезти с собой в ту, серую, скучную и неприглядную злободневность из которой мы сбежали. Назад не хотелось. Нам было противно, но они не понимали. Озабоченные глупцы. От бедных и некрасивых речей они поспешили перейти к еще более некрасивым действиям. Пришлось вырываться и кричать. Это нахалов лишь раззадорило.

Наши пришли быстро. У Сварта и Равена были щиты и затупленные мечи для тренировочных боев. Хродгейн обычно брал в лес лук с довольно острыми и тяжелыми стрелами. Лентяй Райхард, таскавший с собой лишь большую флейту, срезал первый попавшийся дубок. Остальные тоже были кто с палками, кто с ножами.

Презрительный смех десяти подвыпивших глоток раздражал и злил.

— Слышь, Саня, забористый чай у тебя…

— Ха, пацаны, вы из какого… этого…?

— Района? Ха-ха!

— Столетия!?

— Детского сада!!?

— Психушки!!! Ха-ха!

— Погорелого театра!!!?

— Вам не сюда! Дракон приземлился там, на соседней поляне. Ха-ха!

Наши тоже пытались договориться. Но юные прекрасные цветы, согретые весенним солнышком, в большой цене. Так просто их никто не отдаст. Особенно, озабоченные орки. В ребят полетели оскорбления, угрозы, обломки веток и комья. В рукопашную лезть никто не спешил.

Хродгейн не выдержал. Он всегда отличался повышенной чувствительностью к оскорблениям и несправедливости. Натянул тетиву и всадил тупой утяжелитель стрелы одному из самых едких разбойников, которого дружки называли Клепа, прямо в лоб. Тот, разумеется, кувыркнулся и заползал, постанывая, по чудному ковру из иголок, уродуя его, разгребая и окропляя алой кровью. Симметричный ответ прилетел неожиданно. Раздался громкий хлопок. Хродгейн повторил действия Клепы. Закрутился, держась за окровавленную грудь. Огнестрельное оружие меняло дело – наши попятились, таща Хродгейна и закрываясь щитами. Хулиганы, почувствовав преимущество и вовсе не думая о последствиях, стали вести себя еще наглее.

Райхард – этот тихоня и мечтатель стоял в сторонке, поодаль. Представляете, пока ребята доблестно орали непристойности и защищались, он преспокойно напевал какие-то песенки. Идиот малохольный. Всегда он мне казался каким-то странным. Я сначала решился, что он пытается заглушить свои страхи. Не врага же он хотел ими испугать!?

События, которые одновременно попали в поле моего зрения, не связать было просто невозможно. Какими бы странными и удивительными они ни были. Мы с девчонками были в плену все под теми же елочками. Дергались в грубых лапищах, мнущих и рвущих наши драгоценные платья ручной работы. Враги были видны нам со спины, а наши издалека. Райхард был еще дальше и правее. Его никто не замечал. Напевшись вдоволь, он сделал какое-то стремительное сложное движение, выписал в воздухе быстрыми руками извилистые вензеля, сходящиеся в один узел. Толкнул эту воображаемую точку в нашу сторону. Тот из бандитов, что стрелял в Хродгейна, упал и забился на земле в конвульсиях.

Уже потом, когда я думала о происшедшем, мне показалось, что тогда я почувствовала как тяжело и напряженно Райхард дышал. Показалось, что он стягивает окружающее его пространство в один маленький шарик. Концентрирует пустоту и напряжением воли толкает ее в цель. Можно даже было представить как это нечто моментально, со скоростью света пролетает десятки ярдов и впивается в громоздкого орка, поражая его нервную систему.

Эпилептический припадок, а это был именно он, напугал агрессоров. Одно дело, когда в лоб прилетает реальный болт, совсем другое, когда один из самых сильных товарищей корчится на земле, безумно глядя по сторонам белыми закатившимися глазами и исторгая пену. Но драка есть драка. Пистолет быстро оказался в твердой руке, выбрал цель и уравнял боевые потери. Драган, пренебрегший защитой круглого листа из толстой фанеры, рухнул вслед за Хродгейном. Кровь засочилась у него из плеча. Через минуту, задыхаясь и раздирая кожу на собственном затылке рухнул и второй стрелок. Райхард при этом опять что-то пел и выписывал странные размашисто-собирающие вензеля руками. После четвертой боевой потери от неизвестной болезни, лесные хулиганы, прикрываясь огнем из пистолета, погрузились в повозки и уехали. Вероятно, в больницу. Мы поспешили следом.

 

Запись 4. Услышала нерадостный ответ 8148

Уже тогда надо было насторожиться, подумать о последствиях. Уберечься от ошибок. Как легко говорить это сейчас, и насколько тяжело было осознать опасность, будучи юной и влекомой запретными плодами. Таинственность, эротичность, эпичность антуража пьянили и поглощали. Это со стороны кажется, что легко выкарабкаться из ставшей родной и привычной среды, порвать тонкие ниточки и толстые веревки связей с друзьями и приятелями. Когда оплетен с ног до головы и тебе, вдобавок, приятно находиться в таком востребованном состоянии, никуда уже не денешься.

После стычки в лесу, авторитет Райхарда чрезвычайно возрос. Он показал, что наша красивая игра на самом деле не такая уж игра и не так уж красива. Новая реальность, еще более суровая и жестокая, чем та в которой мы были рождены, ворвалась в наш чарующий, прекрасный сон. Навязала новые, незнакомые правила. Испугала.

Если бы мы проиграли тогда. Если бы эти озабоченные орки и тролли увезли нас в свой лагерь, наверняка, ничего страшного не случилось бы. Не совсем же они дураки нас насиловать, издеваться и убивать. Так, угостили бы пивом, поглумились бы вербально, думая при этом, что ведут себя как истинные кавалеры и, напуганные напоминанием о бодрствующей Фемиде, отпустили бы восвояси. Не так страшен орк, как его малюют.

Наши раненные отделались легко. Пули, извлеченные из их мышц, оказались стальными шариками среднего калибра. Убить такими сложно – только травмировать, причинить сильную боль и напугать. А вот потери разбойников оказались серьезнее. Повреждение мозга в результате сильного эпилептического припадка, один инсульт и одно совсем непонятное расстройство из области неврологии. Клепу с разбитым лбом я даже не считаю. Невропатолог так и не смог выяснить причины столь обширных сбоев в работе нервной системы у молодых здоровых ребят. Версию с наркотиками отмел анализ крови. Следов каких бы то ни было облучений не было. Все выглядело так, словно нейроны в их головах ни с того ни с сего взбесились и рассорились. Устроили шабаш и бардак. Подробности нам удалось узнать через знакомых, да и слухи о разных необычных событиях распространяются по нашему городку очень быстро.

У бритых практичных орков понятие товарищества, дружбы и чести развито куда более чем у нас – фантазеров и мечтателей. Да и страх перед неизвестностью быстро превращается в любопытство и интерес. За Райхардом началась охота. Слежку заметили почти сразу. У его подъезда дежурила старенькая, потрепанная временем, ветками и щебенкой серая копейка. В университете Райхард ловил на себе взгляды ребят, очень похожих на тех, что падали от его пассов в лесу. Быстро росло напряжение, а вместе с ним и непредсказуемость.

Первое нападение орчьих инквизиторов произошло вечером, когда Райхард возвращался домой с очередной пьянки. Их было двое. Они хотели поговорить. Не получилось. Не поняли друг друга жители разных миров. Завязалась драка или, точнее, избиение. В ближнем бою наш маг сделать ничего не сумел. Объяснил потом, что не было времени и сил сосредоточиться. Уйти далеко от жертвы, размазывающей по лицу алую, быстро запекающуюся кровь, нападающие не успели. Упали в двадцати метрах. Дыхание остановилось — один отправился в свой орчий ад.

В палату, где Райхард лежал с сотрясением мозга и переломом ребра, передали анонимное письмо. Печатными буквами на тетрадном листе в линейку было выведено что-то такое: «Ты, сволочь, угробил хороших людей и за это теперь умрешь». Умирать, естественно никто не хотел. Райхарда похитили из больницы ночью. Пришлось договариваться с дежурными медсестрами. Выводить через подвал. Мы надежно спрятали его на одной даче. Затаились.

Меня и Рунгерду захватили в плен через два дня. Мы, как и в том злополучном лесу, нежились на окраине парка под, ставшим заметно теплее, солнышком. Пиво расслабляло и делало беспечными. Подъехала машина, выскочили ребята. Затащили нас в салон и увезли в соседнее с нашим городком село. Хелльга была уже там.

Похитители сообщили Сварту и Хродгейну, что обменяют нас на Райхарда. Естественно, никто никого менять, а точнее, отдавать на верную погибель не спешил. Ребята затаились, чтобы подумать и найти правильное решение. Захватившим нас оркам не терпелось — они пригрозили, что будут лишать нас чести всей компанией, пока заслуживающий смерти колдун не окажется в их руках.

Для пущего драматизму мне и Рунгерде дали пообщаться с ребятами по телефону. Что они ответили на наши слезы и просьбы о помощи? Это меня поразило! Они сказали: когда вас будут лишать чести, думайте о Райхарде. Что за бред!? Оказалось, что желательно и во время оргазма думать о Райхарде. И вообще, все время надо думать о Райхарде. Повторять его имя, представлять его. И это все не просто так. Это нужно, чтобы у Райхарда хватило сил нам помочь.

Слабаки и подонки! Да и что можно ждать от мечтателей, сбежавших из суровой реальности в сказку, где они казались самим себе и друг другу героями. Где их щиты, мечи и луки? Где их эпические подвиги? Наверняка, сидят теперь со всем этим барахлом за семью замками, и просят маму выглянуть в глазок, когда раздается звонок в дверь.

После странного разговора я по-новому посмотрела на наших похитителей. Эти, хоть и просты как пять копеек, грубы и наглы, но в критической ситуации, наверняка, способны на подвиг. Наверняка будут разыскивать и воевать, если девчонок из их компании украдут чужие.

О нет в этом мире совершенства! И в том, в котором мы прятались от этого несовершенного, тоже нет. Нигде нет. Как же обидно от того, что в одном и том же человеке не могут совмещаться одновременно способность к полету фантазии, интеллект, утонченность, сила воли, мужество и смелость. Как больно, что эти мужики или оригинальные, интересные трусы или тупые, озабоченные смельчаки. Нам то, девочкам, что теперь делать!!??

Подумаешь — маленький оргазм с нужными мыслями о чудаковатом Райхарде. Всего лишь один маленький оргазм — больше от нас ничего не требовалось. Маленькая жертва. Мы же все можем вытерпеть ради жизни странного друга.

Сначала орков смущали наши крики. Они осторожничали. Потом осмелели. Стало жарко. Не хочется об этом даже вспоминать, не то, что писать. Противно! Окажись у меня в этот момент граната, я бы выдернула чеку, не задумываясь. Как в книгах и фильмах о другой реальности о трагедиях второй мировой. Так бы и писали потом газетах: «Она предпочла смерть бесчестию!»

Все началось неожиданно и стремительно. Так, словно в доме действительно разорвалась граната. Только по комнатам разлетелись не стальные колючие осколки, рвущие одежду, кожу и мышцы, а сильный, дурманящий наркотик, проникающий в мозг и рвущий сознание. Шестеро орков, опьяневших и возбужденных от наших запахов, визгов и спиртного, вдруг стали драться между собой. Не просто ссориться и давать друг другу затрещины — сражаться не на жизнь, а на смерть.

Бой длился долго. Мы с Хелльгой забились в угол за старым обшарпанным, возможно, дореволюционным шкафом. Рунгерда заползла под кровать. Треск и скрежет уничтожаемой мебели, звон бьющихся окон и бутылок, ожесточенные нечеловеческие вопли, брызги крови. Условно, для некоторых, романтическая, в недавнем времени, обстановка, превратилась в кромешный ад, в кровавое побоище.

Ожесточенная схватка завершилась так же быстро, как и разразилась. На ногах остался один гладиатор. Самый сильный и быстрый. Когда я выглянула, он шатался посреди комнаты. Шальными глазами смотрел то на руки свои, разбитые и перепачканные в кровь, то на друзей своих, лежащих на полу неподвижно, то на разбитые стены и окна. Когда реальность проникла через необычно-расширенные узкие зрачки в его мозг, он взвыл. И было в его стонущем вое столько напряжения и боли, что мне стало страшно не от последствий произошедшего, а просто от сочувствия. Стало даже жалко этого последнего выжившего. Шатающейся, дергающейся походкой, прихрамывая и придерживая левую руку он вышел в дверь. Сквозь разбитые окна донесся надрывный вой мотора и визг стираемых о щебенку шин. Стихло.

Сколько мы просидели не двигаясь? Не помню. Десять минут. Три часа. Эти тяжелые вдохи показались вечностью. Потом мы тихонько выбрались, оделись, умылись и поехали в город – сидеть дома, плакать друг другу в жилетки и забывать о случившемся.

 

Запись 5. Подумала, что лучше бы уснула 4160

Что тогда произошло на самом деле? Мы не верили, что такое мог сделать Райхард. Нам не хотелось в это верить. Нам было страшно думать что, выполнив его просьбу, мы тоже оказались причастными к случившемуся. Вообще, вся эта кошмарная история началась с нас. Мы оказались тем привлекательным и желанным яблоком раздора. Ах, если бы знать к чему все может привести, мы бы сожгли все эти прекрасные средневековые платья, что шили месяцами. Мы бы ходили в мешковатых свитерах и штанах. Но было уже поздно.

Мы все размышляли, стоила ли наша свобода и здоровье Райхарда тех покалеченных и отобранных жизней. Ведь у орков тоже были матери и отцы, братья и сестры. Они тоже ждали их домой, так же как и нас наши. Хелльга говорила, что мир стал лучше без агрессивных придурков, которые сами же и полезли первыми. Рассуждала об ограблениях, изнасилованиях и убийствах, которые теперь не произойдут. Благодаря и нам в том числе.

Рунгерда – пацифистка и добрячка, отдающая только что купленную колбасу первым попавшимся котам или собачкам, думала иначе. Она жалела о случившемся больше чем я. Она говорила, что ей снятся кошмары. Рассказывала о бреде, в котором мертвецы приходят к ней и забирают у нее детей. Говорят, что она теперь не достояна стать матерью, потому, что принесла свое материнство в жертву. Тогда мы Хелльгой посмеивались над этим. Фантазии фантазиями, но такое – уже слишком даже для тех, кто хорошо знаком с мифологией и древним преданием.

Война закончилась через несколько месяцев. Был поздний вечер. Луна круглела меж седых облаков, перемигиваясь со звездами. Сверчки подпевали им в такт. Так потом описывал обстановку Райхард. Говорил, что лежал с топором в груди, смотрел на всю эту красоту и думал о вечности. Говорил, что такие мысли были навеяны беседой, которая предшествовала созерцанию.

Оставшийся на ногах гладиатор, Циклоп – так его называли дружки, всадил топор не сразу. Он хотел поговорить. Он хотел удостовериться, что действует правильно. Хотел разобраться в происходящем, понять и осознать. Выскочил из-за куста и парой ударов в живот привел Райхарда в недееспособное состояние. Прижал к стене. Вгляделся в потемневшие от боли и удивления зеленые глаза. Спросил:

— Ты, колдун, как это сделал? Говори или шею сверну!

Райхард задыхаясь от боли ответил:

— Мне помогли боги.

Циклоп, дрогнул. Словно увидел в глазах колдуна, что-то ужасное. Подрагивающим, неспокойным голосом произнес:

— Вот и отправляйся к своим богам.

Размахнулся, всадил топор в грудь. Послышался треск, Райхард охнул, не удерживаемый более крепкой рукой, сполз на землю. Дровосек, не сумев вытащить орудие мести, огляделся по сторонам и скрылся в кустах.

Скорая, вызванная любопытной бабушкой из тех, что непрестанно созерцают мир за мутным стеклом, приехала через полчаса. Бронежилет, выданный в полиции, пропустил в ребра лишь сантиметр холодной толстой стали. Даже это опытных людей удивило.

Циклопа поймали при попытке выехать из города. Полиция разыскивала его с того самого момента, как местные жители, заглянув в разбитые окна увидели ужасное побоище. Мститель и беглец сопротивлялся до последнего. Бегал по лесу. Уходил от собак по речушкам. Ночевал, укрывшись дерном. Но со спецназом долго не поспоришь. Пятым днем его поймали.

На суде он все крестился и твердил — именно Райхард виноват в увечьях и смертях, что обрушились на его друзей. Орал о том, что видел в кошмарных снах и в зеленых глазах Райхарда. Объяснял что-то про морок, который заставил их убивать друг друга. Описывал ужасные видения. Доказывал, что колдуна надо срочно ликвидировать, пока тот не натворил больших бед. Убить потому, что простой арест никак не ограничит его возможностей. Грозился, что верные ему люди, в конце концов, всеравно избавят мир от этой проклятой сволочи.

Райхард лишь пожимал плечами и хитро – только он так умеет, улыбался. Замечал, что верить словам наркомана нет никакого смысла. Смеялся над уточняющими вопросами адвокатов, прокурора и судей. Мол, какая магия, начало двадцать первого века на дворе. Здесь же взрослые люди собрались. А что еще он мог ответить?

О том, что он мог ответить, если бы говорил правду, о том, что было в его большой вытянутой черепной коробке, теперь уже никто не узнает. Через месяц после вынесения судом приговора о длительном заключении, Райхард исчез. Ушел утром в институт и не вернулся. Больше нашего злополучного мага никто не видел.

 

Запись 6. Не видеть только, этот черный свет 2085

Ах, если бы знать тогда, к чему все это может привести. Если бы предвидеть хотя бы на десять лет вперед. Сказка, в которую мы сбежали от серости и злободневности, похитила у нас самое ценное. Да почему похитила? Мы сами принесли в жертву все, что от нас требовалось.

Райхард потом объяснял что-то про Локи из рода йотунов великанов. Говорил, что в тот злополучный день была суббота. Это в нашем языке название шестого дня происходит от еврейского «шаббат», что связано с  покоем. В западных же языках этот день называется «Saturn Day» и посвящен Сатурну – римскому богу плодородия. У греков ему соответствовал Кронос. Я так и не поняла добрые это боги или злые. В мифах они совершали гадости. Кронос оскопил своего отца Урана и пожирал собственных детей боясь потерять власть. Сатурн у римлян был богом подобрее. С ним связан культ плодородия и веселые праздники. Их скандинавский аналог Локки оказался похлеще Кроноса. Уже в имени его присутствуют глаголы «запирать» и «закрывать». Злой, хитрый и совершенно непредсказуемый персонаж.

Райхард рассказывал, что существо, носящее эти имена, помогло ему уничтожить орков, похитивших нас. Взамен оно потребовало жертву. И получило ее. Мы не боялись принести ее потому, что верили. Во что!? Сложно теперь сформулировать. Просто невозможно. Ах, если бы мы попытались подумать об этом тогда! Глупцы и безумцы. Та сказка, та иллюзия не стоила возможности полноценно жить и размножаться в этой унылой и серой реальности. Нас обманули.

А может быть все совсем не так!? Может быть, все мои размышления похожи на бред человека больного параноидальной шизофренией!? Может быть, у шестнадцати человек из одной компании до сих пор нет и не будет детей потому, что они очень похожи? Может быть, они были прокляты не в результате применения запретных средств, не за общение с древними богами, а еще при рождении? Нечто было повреждено в них с самого начала? Может быть, они нашли друг в друге родственные души? Кружок по интересам и сопутствующим заболеваниям?

Ведь мы отличались от другой молодежи. Мы не ходили на дискотеки, считая их вульгарным и унылым действом. Мы не читали общепринятые книги о любви. Мы не мечтали о семье и детях. У нас были другие интересы. Мы всегда были другими.

Все! Я устала писать эту кошмарную муть! Я запуталась. Я больше не хочу! Просто мысли об этом мучают меня. А мысли о том, как все описать — убивают.

Лучше вернуться обратно в светлую сказку, которую я вижу в своих радужных снах. Я и так, за все эти годы, мало жила в серой унылой реальности, так незачем же в ней задерживаться. Нет сил более думать о причинах и следствиях. Напрасный труд! Пусть здесь остаются примитивные и темные простаки, не ведающие света иных миров. Пусть работают на заводах, пьют от злости на всех и вся водку, бьют посуду в банальных кухонных скандалах, рожают таких же как они свиней, не способных поднять голову и взглянуть ввысь на звезды.

Иные миры ждут меня. Они живее и уютнее. Там мои друзья. Там мои воспоминания. Там моя родина. И если, даже, все это иллюзия, то лучше прожить жизнь в ней, чем сойти с ума и подохнуть от тоски здесь.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *