В зоне листопада. Ч_3.Гл:16-20.

accociativnij-experiment

Глава 16.

Вандалы выламывают дверь грубо и безжалостно. И не жалко вовсе! Такая хлипкая дверца – одно название, достойна, чтобы ее выбили. Сама своим несчастным, обшарпанным видом так и просит. Никон, только-только выскользнувший из пасти монстра и вернувшийся в этот уставший и изможденный мир, встречает нежданных гостей, сидя понуро за кухонным столом. Запивает коньяк сладким кофе. Приводит нервную систему в порядок.

За окном зависает полицейский дрон. Внимательно фокусирует камеры на Никоне, угрожающе поводит стволом. Полиционер – худощавый морщинистый подросток, в потертой и застиранной форме, зачитывает из-под новенькой фуражки с блестящей зубчатой кокардой, запинаясь на сложных словах:

— Николай Денко, Вы обвиняетесь во взломе и краже аккаунта сервиса «Город-2». Обвиняетесь в незаконном вторжении на территорию частной собственности жителя Города-2 Олега Гармина, с целью слежения и кражи информации. Судебное заседание состоится в суде вашего района, в следующую среду, в пятнадцать часов дня. Распишитесь, пожалуйста, о получении повестки.

Кладет перед Никоном распечатку. Сует под нос журнал и еще какие-то бумажки. Николай Дацко послушно ставит закорючки в положенных квадратиках. Оставляет цифровую подпись и в сканере паспортов. Посланник Фемиды бодро сообщает:

— Вы беретесь под наблюдение Министерством внутренних дел и пенитенциарной службой Мнемонета. Винчестер вашего компьютера будет изъят, как вещественное доказательство.

В комнате уже слышна возня. Отвертка тычется в винты. Открываются крышки. Ладно. Это совсем не страшно. Все-таки — не смерть школьника. Не арест. Даже, не раскрытие истинной личности, дважды беглого каторжника-рецидивиста. Это всего лишь временная потеря доступа в Город-2. Самое трудное в обвалившейся ситуации — сменить паспорт. Практически это невозможно. Но для Хайда, с его чудесным прибором — это все равно, что два килобайта переслать.

Главное, чтобы серебристую шапочку с известным логотипом, прихваченную в лаборатории Мнемонета по случаю бегства из Вольной Цитадели, сейчас не обнаружили.

 

***

 

Хайд злится молча. Внимательно выслушал рассказ ужасов. Посмотрел бегло видео доблестной драки и страшного растерзания красавицы Долгор. Сидит теперь, зацепенев. Размышляет о грядущих кошмарах, которые могут обрушиться на дорогих ему, не только людей, но и личностей иного, нечеловеческого происхождения. Нехотя произносит вслух ключевой вопрос:

— Интересно, что за мутант теперь получился? Если Олег Гармин успешно «переварит» Догсана-Долгор, то Лаура начнет быстро терять память, потом этот монстр выжрет важные сегменты ее личности. И все – исчезнет уникальное эмерджентное сознание без следа.

— Жалко девочку, — выражает соболезнования Никон.

— Да, что тебе жалко! – с досадой кричит Хайд. – Тебе же пофиг!

Никон выливает, накопившуюся за долгие месяцы досаду в ответ:

— Да Вы меня в такой мясорубке перекрутили, что мне уже далеко не пофиг! Из-за нее одни люди умерли, а другие оказались в полной жопе! Иначе, ради чего все?!

— А ради чего? – уже спокойнее интересуется Хайд.

— Не знаю, — опять устало отвечает Никон. – Еще не знаю.

 

***

 

Тот же ручей. Та же каменистая лощина. Тот же водопад. Унылое солнышко совсем не греет. Даже не похоже на настоящее. Небо тоже рваное, неживое. Боевой порядок прежний: Хайд в авангарде с полуторным мечем и в латах. Никон чуть поодаль в кольчуге с копьем. Девчонки повыше в подремонтированном на скорую руку укреплении из булыжников и бревен.

Если ручей – информационный канал одного из серверов, то что такое валуны и бревна, Никон так и не смекнул. Даже Хайд не может толком объяснить. Спихивает все на работу универсального интерфейса, как уже не однократно все слыхали и ничего не разобрали, преобразующего любую информацию в удобный для восприятия вид. Ну и фиг с ними с этими валунами и бревнами. Пусть они будут хоть подпрограммами или нейронными сеточками, хоть прокси-серверами – сегодня они помогут.

Что тленные бревна и камни против огнедышащего дракона!? Олег Гармин обзавелся частично кожистыми, частично оперенными жесткими и размашистыми крыльями. Виляет удлинившимся хвостом-стабилизатором. И уж метнул пару пробных фаерболов в атаковавших его девченок.

Да, именно так нейросеть, получившуюся в результате поглощения Долгор Гармом, и являет озадаченным бойцам универсальный интерфейс. Сражение с чудовищем уже не актуально. Какой смысл жарить мозг для того, чтобы победить одну из миллиона копий? Целью сегодняшней вылазки является разведка и диалог. Пока что средства желанного разговора ограничиваются огненными плюхами и стрелами. Печально! Все в ожидании. Время идет. Дракон Гарм завис в нереально парящем полете над лощиной. Рожденные ползать изучают его, неуверенно стоя на камнях.

— Может, нам тоже крылья? – предлагает Гертруда. – С земли мы его не достанем.

Хайд соглашается. Никон сомневается, считает, что не тренированные для этого мозжечки плохо перенесут экстремальное ориентирование в трехмерном пространстве. Элеонора не прочь и полетать. Все, словно на лифте, поднимаются к рваным неживым облакам. Смотрят на огнедышащую крылатую тварь уже сверху. Та, стараясь держаться вровень, приближается. Опять посылает пробные, неприятно душные и зловонные сгустки пламени. Швыряет в девушек припасенный для этой операции камень. Щит Хайда гнется от мощного удара. Сам защитник отлетает на несколько метров. Трясет ушибленной рукой. В ответ летят колючие стрелы и ржавый огонь.

На горизонте появляется подозрительная черная точка, которая тут же стремительно увеличивается до размеров дракона-1. Теперь их два. Третья копия Гарма является секунды спустя. А вот и четвертая. Восемь кошачьих глаз уставились пристально на ощерившиеся сталью и огнем фигурки. Лишь у первого глаза светятся янтарным. Остальные варьируют от изумрудного до кораллового.

Теперь бой не только бесперспективен, но и опасен. От таких перегрузок нервной системы можно и овощем стать. Как только обладатель янтарных глаз кидается в сторону, осмелившихся летать в его присутствии, рожденных ползать, Хайд исчезает. Никон и Элеонора, успевшие получить заряд огня, судорожно и шумно хватают спертый, но настоящий воздух салона, спустя мгновение. Бой завершился позорной капитуляций и бегством отряда с поля брани. Надо убираться и от точки входа, пока не пожаловали карлсоны-стражи с пропеллерами и автоматами вместо кожистых крыльев и огнеметов.

 

Глава 17.

 

Что делать?! Одна единственная мысль колебалась в квадрате стола меж четырех переутомленных умов, словно стоячая волна в бассейне с напряженно вибрирующими стенками. Зависла, пугая всех своей амплитудой и фазой. Что теперь делать?!

Гарм, закусивший Догсаном, шагнул в своем развитии на годы вперед. Используя, совершенно интегрированные нейросети просветленного, он, теперь без особого труда выгрызал даже те части Лауры, которые ранее были надежно спрятаны. Жадно отрывал по кусочку, пока не насыщался и не уходил в свое логово переварить свежее мясо. С каждым днем он становился все сильнее и страшнее. А Лаура с каждым днем все испуганнее и несчастнее.

И никто не мог теперь придумать, что делать. Мозговой штурм более походил на десятибалльный мозговой шторм. Готовый срывать крыши и вырывать деревья, но тщетно разбивающийся о гранитную стену заледеневших скал.

Уничтожить сервера Города-2 вместе с Гармом, как предложила радикальная Гертруда? Это нереально. Серверов может оказаться очень много и очень удаленных. А эту версию Гарма уже, наверняка, сохранили в виде резервной копии.

Опять идти в Город-2 и пытаться сделать что-то с Гармом самостоятельно? Что могут сделать рядовые игроки? Камнями закидать? Заблокировать все двери и дом поджечь? Так не известно, горят ли вообще эти виртуальные дома. Да и статуя с монстром – всего лишь личины огромной сложнейшей системы, находящейся далеко от дома. Вероятнее всего, они располагали лишь возможностью стать очередной закуской.

Токсичную вирусную нейросеточку у Хайда сочинить не получалось. Даже для того Гарма, крови которого они напились, после первого успешного сражения. И информации добыли мало, и организм уж больно защищенный. А какая иммунная система у теперешнего мутанта, никто даже и предположить не мог.

Элеонора жертвенно предлагала скормить Гарму ее фантом, предварительно напичкав девушку проверенным комплексным препаратом под названием гармин. Вдруг, это вещество опять пробудит, покоящегося в разобранном виде где-то в утробе монстра, Догсана? Но как тот же гармин доставить в Город-2? Единственный способ — спрятать его в памяти человека и снять энграммы. На это уйдет время. Нужна длительная подготовка. Надо еще найти такого курьера и правдоподобно обосновать снятие энграмм для вышестоящего руководства. Элеонора и так очень рисковала, настаивая на подробном изучении памяти Догсана. На такую операцию можно рассчитывать лишь в долгосрочной перспективе. Времени совсем мало.

Что уже есть там, в мире Города-2? Девушка без памяти, очень походящая на Элеонору. Лечащий ее Мартин, в распоряжении которого могут оказаться некоторые препараты и еще несколько больных оживленных энграмм. Миша с его диссоциативным расстройством личности. Раздвоением  — простыми словами. И тот сидит в тюрьме. Есть еще Гриф, почуявший падаль и кружащий где-то неподалеку. Элеонора, как единственный в команде человек, сохранивший еще легальный паспорт, может зарегистрироваться в офисе игры и попасть в мир. Что еще? Все!? Так мало?!

Что остается? Явить руководству Мнемонета Лауру, как самое настоящее сознание и попросить остановить кровопролитие? А если не получится, растиражировать эту сенсационную новость в мировых СМИ? Информация о возможной причине волн, так всех тревожащих и донимающих, произведет взрыв. Захотят ли абоненты Мнемонета быть подключенными к самозародившемуся искусственному сознанию? Захотят ли признать себя нейронами и рецепторами огромного кибернетического организма? Захотят ли рисковать своим здоровьем? Какова будет ответная информационная атака Мнемонета? Или, ведомые страхом, словно плебс и рабы со скамей амфитеатра, абоненты будут вопить и требовать смерти непостижимого и непредсказуемого, поверженного могучим зверем Гармом на земь, существа – семилетней усредненной девочки? Девочки, в чертах лица которой есть линии от всех рабов Мнемонета. Девочки, которая чувствует боль каждого абонента, как свою. Уникального ребенка, который совсем недавно выбравшись на свет, больше всего страшится обратно кануть в черную бездну небытия. Что делать!?

Это мозговой штурм. Поэтому, толкать и разбавлять, зависшую над столом стоячую волну, можно совершенно бредовыми идеями. Никон озвучивает одну из таковых:

— А что, если провести Гарму психоанализ?

Гертруда нервно и напряженно смеется:

— Хочешь, чтобы ему не снились кошмары, после совершенных убийств? Думаешь, что он станет добрее?

Элеонора настораживается, размышляет. Удивленно восклицает:

— Мартин же психоаналитик!

— А Догсан залег у Гарма где-то глубоко в бессознательном, — почувствовав поддержку, продолжает Никон. — Удерживается там защитными механизмами в разобранном, диссоциированом на полезные сегменты виде.

Сейчас Никон любит Элеонору как никогда. Девушка быстро улавливает волну:

— Мартин идет к Олегу Гармину, заводит с ним беседу и пытается вытащить Догсана, незаметно собрать его по кусочкам. Такая стимуляция могла бы вполне заменить гармин.

— Да! И если Гарм заинтересуется, то для психонализа будет достаточно времени. А такой ум, как Мартин, думаю, жаждущего развития Гарма должен увлечь.

— Остается уговорить Мартина.

Мелочный Хайд вставляет палки в колеса. Гертруда, как ни странно, палки вынимает:

— Для этого можно попросить Катрин зарегистрироваться в игре. Вместе с Элеонорой, так похожей на его пациентку, они смогут уговорить этого матерого волка. Думаю, рассказ о судьбе Лауры должен попасть в цель.

Стоячая волна поглотила свежие идеи. Они закружились в  зыбком мареве вокруг железобетонной колонны под названием «что делать?!», словно танцовщицы, исполняющие дивный необычный танец. Гибкие тела то сплетались в стройный хоровод, походящий на бензольное кольцо, то разбегались хаотично в стороны. Соединялись в новые, причудливые молекулы, пока не сформировали вещество, которое имело необходимые свойства. Вещество, которое взорвавшись, разнесло незыблемую колонну вдребезги.

 

***

 

Отставной следователь сообщил почтовый ящик мадам без особых колебаний. Желание Никона пообщаться с, хоть и вредной, но все же нечужой, пропавшей начальницей, выглядело вполне закономерным. Катрин же, словно доказывая, что она более вредная, чем нечужая, принялась ломаться с самого начала. Рада была, конечно, получить от Никона Тенко письмо с рассказом о веселых событиях последних месяцев. Очень переживала и даже сочувствовала всем потерпевшим. Но просьба зарегистрироваться в игре Город-2 мадам насторожила. Никон, даже, не просил передавать логин и пароль. Всего лишь: сходить в гости к воскресшему там Мартину. Даже в этом Катрин почувствовала подвох. Расслабилась уже там — у себя на родине, в компании галантного Эдуарда, и ни в какие истории влезать не собиралась.

Пришлось действовать через пятую колонну. Общению старых знакомых со своим спасителем мадам препятствовать не стала. Идейный вор быстро вошел в курс дела, конечно, настолько, насколько его в него посвятили. А рассказали, что, мол, помираем тут совсем. Следствие совершенно запуталось. Нужно поговорить с Мартином, а говорить он желает лишь с со своим супервайзером и тому подобное. Поставил, конечно, условие, что и Никон выполнит в будущем его просьбу. Как только Катрин объявилась в Городе-2, добыть реквизиты стало делом техники. Уж ящики почтовые и социальные сети ломать у Хайда получалось со скоростью отправки электронных сообщений. Наконец, после всех переговоров, подкупов и взломов, Элеонора и ее бывшая начальница отправились в гости отцу Лауры.

Мартин удивился весьма. Увидев девушку, похожую на его пациентку, в компании Катрин, которой, разумеется, управлял Никон, доктор заметался в догадках и предположениях. Витийствовать было некогда. Так и вывалили ему историю о том, что человек, которого они выследили у портала, на самом деле, руководит отделом, занимающимся истреблением паразитного искусственного сознания, которым Лаура и является. Напугали, что он весьма преуспел в своем зверском труде и от вытащенной отцом из пустоты небытия дочери скоро ничего не останется. Поколебавшись, как и положено человеку сложному и думающему, Мартин согласился провернуть операцию. Только, вот, метод его удивил. Вызвал вопросы и пропозиции.

Психоанализ с целью вытащить альтер-эго на поверхность сознания, а действующее — загнать поглубже?! Зачем же такие хлопоты!? Давайте объясним ему ситуацию, и если не пойдет навстречу, то просто убьем! Вот! Радикально, просто и надежно.

В том, что у такого человека может быть достаточно сильная субличность, способная захватить руль в свои руки, Мартин, почему-то, не сомневался вообще. Конечно, ведь он же, уже однажды, вытащил из тьмы небытия одно плененное пустотой сознание. Но вот то, что этой субличностью является Догсан, привело его в замешательство. Даже у видавшего виды ученого развился когнитивный диссонанс. Наверняка, если бы не Катрин, он положил бы Элеонору лечиться на соседнюю кровать с ее же фантомом. Никон, вообразив себе представление Мартина о происходящем, решил, что без колебаний, начал бы лечить обеих дамочек. Сошлись на том, что все это — может быть и совершенный бред, но надо сходить и проверить. На всякий случай. Ради Лауры.

Повод для визита выбрали самый, что ни на есть, банальный: Мартин ищет дом на той же улице, где обитает Олег Гармин и — просто, ошибся адресом. Отвели новоиспеченного агента в нужный квадрат. Дали напутственные инструкции, в которых, впрочем, не было никакой необходимости, и которые больше походили на проводы в логово зверя. Уселись наблюдать за происходящим под сенью, чудом сохранившейся, уже выпустившей побеги молодых листочков, березы. Никон, в личине Катрин, сначала хотел отправиться на дело вместе с Мартином и подстраховать, в случае чего. Но подумав, что Гарм может различать местные энграммы и залетных игроков, как Догсан и Говард, решили не палиться.

Издалека было видно, что дверь дома ужасов открыла миловидная женщина средних лет. Через несколько минут Мартин смело шагнул туда, куда Никон прошел бы с большой опаской. Ждать пришлось очень долго. Уже начали обсуждать самую нежелательную версию: неосторожный Мартин последовал в бездонное брюхо-хранилище энграмм вслед за Долгор и, возможно, встретившей его дамочкой. Но нет же! Спустя три с половиной часа дверь отворилась и Мартин, живехонек, бодро зашагал к красавице березе.

Оказалось, что кроме барышни по имени Ольга Гармина, в доме никого не обнаружилось. Эта очаровательная, чрезмерно словоохотливая особа нагло, бесцеремонно и очень искусно совратила представительного джентльмена. Тот, конечно, понимая, что участвует в операции, пошел на встречу. И теперь будет ходить на эту встречу очень часто. Мартин сообщил, что с ней действительно что-то не так. Совершенно необычайная и очень сложная личность. С нереальным мышлением и отношением к жизни. Если абстрагироваться от внешнего вида, то, прямо, не человек какой-то.

Идею о том, что это и был Гарм агенту специального назначения, конечно же, никто не рассказал. Это окончательно поставило бы под сомнение адекватность Катрин и Элеоноры. Мартин, почему-то, решил, что женщина — и есть тот опасный человек. Действительно, в разговоре он упоминался обтекаемо и в общем, словами «сотрудник», «руководитель», «инженер».

Ну, почему бы оборотню, для конспирации, при общении с нейросетями-мужчинами, не принять такой облик. Кошмар!

 

Глава 18.

 

— Ой, какой, миленький! Как же тебя зовут!?

Элеонора, упершись ладонями в колени, наигранно восхищенно беседует с жизнерадостным пуделем. Тянет руку, чтобы погладить чудное животное, но то смотрит не очень доверчиво. Гладит вместо этого себя, поправляя не менее кучерявый светлый локон. Хозяин собаки молчит. Полный, среднего роста, с живыми и подвижными, несколько запуганными глазами. Стоит и не знает, как реагировать. Что же ты молчишь, гад, сумбурно думает девушка? Что теперь говорить? Секунды тянутся, выдает:

— А он не кусается?

— Не знаю, — сдержанно отвечает парень. – Это она.

Замечательно! Она! Завел себе ону! Элеонора опять подбирает слова.

— А погладить можно?

— Ну, гладьте.

Элеонора отваживается приблизить руку к густой русой шерсти. Он ее красит, что ли, думает девушка? Проводит раз, другой. Что дальше-то делать? Интересно, если я сейчас скажу ему, чтобы выворачивал карманы, пудель кусаться будет? Или подождет команды «фас»? Или команда будет звучать: «беги за подмогой»? Ну давай, Гриша, скажи уже что-нибудь. Я так старалась! Натянула самую старую и невзрачную кофту. Юбку мамину. Никакой косметики. Сумка с продуктами. Я же девушка твоей мечты. Ты же меня в снах незбыточных видел! У тебя в анамнезе написано, что ты уже тридцать лет как девственник! Гриша! Ну, спроси хоть что-нибудь! Напряженное молчание. Ладно. Поехали:

— Меня Света зовут, а тебя?

Детский сад, раздраженно думает Элеонора. Никон, наверное, сидит и ржет. Оглядывается немного назад. Женщина средних лет припарковалась на лавочке. Невзначай косится на неудобную сцену. Ничто ироничного веселия не выдает. Ладно, думает, Элеонора, сейчас я уйду. Тогда настанет твоя очередь комедию ломать и моя очередь комедию смотреть.

— Гриша, — отвечает парень, дергает за поводок. – А ее Адель.

— Очень приятно познакомиться! – приговаривает девушка, поглаживая уже, как бы, нечужую собачку. – Вы здесь каждый день гуляете?

— Да. Утром и вечером, — сухо признается Гриша.

— Я тоже, — выпрямляется Элеонора, ловит робкий, беглый взгляд на своей груди. – Мечтаю о таком вот милом, добродушном создании. Гриша, с ним, наверное, так интересно гулять. Можно я за поводок подержу?

— Нет, — поводит головой Гриша. – Адель так не любит.

Только не надо посвящать меня в то, как любит Адель, иронично и нервно думает Элеонора.

— Ну, тогда я так с вами погуляю. Можно?

— Можно, только мы скоро идем домой.

Элеоноре хочется нервно засмеяться. Чтобы и Никону стало слышно. Непробиваемый тип. Может быть, действительно, взять его под ручки, отвести в подворотню и там раздеть? Не известно вообще, где эта баночка и должен ли Гриша достать ее своими руками. Остаться ни с чем и объясняться с полицией не очень перспективно.

— Гриша, а вы Адель дрессируете?

— Да, а как же, — приосанивается хозяин. – Пудели занимают первое место в рейтинге собак по интеллекту. Моя Адель очень быстро понимает команды.

— Как интересно! – восхищается Элеонора. – А что она умеет делать?

Григорий подробно и основательно перечисляет. Оказывается, что «его Адель» приносит тапки, пульт от телевизора, носки и еще сотню вещей, различая их по названиям. Сидит за столом. Будит по утрам и сообщает, что пора ложиться спать. А с недавнего времени она вообще значительно поумнела. Стала намного лучше играть на синтезаторе и чаще смотреть фильмы. Ну, просто — подруга мечты.

Элеонора, конечно же, охает и ахает. Не перестает восхищаться Гришей и его хозяйкой. Все, как написано в глупых инструкциях под общим названием: «как познакомиться с мужчиной». Быть попроще и поскромнее, маскировать интеллект, дабы не смутить и не отпугнуть своим превосходством. Удивленно, восхищенно кивающая и поддакивающая девушка  — самый умный и приятный собеседник. Никону этот пункт очень понравился. Вшутку, конечно. Что еще? Да. Совет насчет робких взглядов, улыбок и ожидания встречного интереса и активности, здесь, конечно, совсем неуместен. И все ради чего? Ради маленькой баночки с разноцветными таблетками, которая пришла вместе с Григорием в этот очень похожий на свой оригинал мир.

Три дня прогулок, утренних и вечерних, принесли плачевно скромный результат. Чай в кухне на четвертом этаже не пит, с мамой не познакомились, квартира не осмотрена, карманы не исследованы. Зато, все одежки и повадки Адель виданы и обсуждены. Элеонора не выдержала. Сколько можно? Спросила прямо и глупо:

— Слушай, у тебя гармина, случайно, нету? А то, мой — закончился.

Так и произнесла обыденно, словно это жвачки или сигареты. Словно Элеонора употребляет странные таблетки часто и жить без них не может. Григорий, пожав плечами, быстро ответил, что нету, опять принялся рассказывать о своей насыщенной семейной жизни. Тоже результат. Теперь хоть понятно, что он драгоценные колеса не пробовал и не придает им значения. Или настолько хитер, что, растягивая удовольствие, водит глупую Элеонору за нос уже три дня. Так же, как свою Адель на поводке. Что делать теперь? Повторить вопрос сегодня? Или, лучше, завтра? Или поставить вопрос серьезно? Предложить денег или вещь на обмен? Или найти предлог попасть к нему домой, а там уж прижать и допросить с пристрастием? Две дамы против парня с собакой и, возможно, мамой? На кого тут сделать ставку? Чужое поле, соседи. Припрятанные в прихожей топоры, ножи на кухне. Сложный рельеф местности. Тут не понятно, кто кого прижмет. И шуметь сильно нельзя. И что самое обидное, так это то, что взломщикам в этом мире делать нечего. Замки здесь открываются только своими ключами. Чертова эмуляция! Не так то и похоже на оригинал!

Серьезный разговор в итоге состоялся. Элеонора поставила вопрос ребром. Заявила, что пока гуляла здесь, потеряла баночку с цветными таблетками и теперь очень хотела бы ее вернуть. Наплела, что это редкое лекарство для ее бабушки. Собаковод, извиняясь, поведал печальную историю о том, как оставил незнакомый пузырек открытым на столе и, как умный пудель Адель вмиг слизал все таблетки. И, что удивительно, после этого стал лучше играть на синтезаторе и смотреть фильмы.

Что делать теперь? Никон предложил скормить пуделя Гарму. Гертруда, разумеется, идею поддержала. Понятное дело – вирусная нейросеточка, под названием «Гармин», засела в нейросети пуделя. А пудель, наверняка, является представлением Григория о своей Адель. Кто ж собаку копировать будет? Как же это жестоко! Узнай о такой угрозе Григорий, наверняка, пожелает, чтобы вместо любимицы чудовищу скормили его самого. Вот, чем не трагичная повесть о Герасиме и Муму!?

Передать на пару дней пуделя новой знакомой, Гриша наотрез отказался. Это просто невозможно! Пришлось решиться на жестокое преступление. Успокоили совесть тем, что всеядный Гарм Адель не сожрет, а просто скопирует. Как и другие нейросети, попадающиеся ему на пути. Потом Адель вернется к законному хозяину. Планировали поступить просто. Элеонора, уже втершаяся в доверие к молодому человеку, заполучила в свои цепкие лапы поводок. Никон, в оболочке Катрин, должен был отвлечь Григория и удерживать его, пока Эля не скроется с собакой из виду. Началось все как и планировали. Григорий отвлекся на объяснение правильного пути вежливой, заблудшей женщине. Адель, ведомая на поводке Элей, посеменила дальше, не обращая внимания на занятого хозяина.

Григорий опомнился, когда между ним и любимицей было уже метров двадцать. Позвал. Не Элеонору, разумеется, Адель. Та рванулась назад. Девушка напористо потащила ее дальше. Гриша, дернулся следом, но заблудившаяся тетка, вдруг, поставила ему подножку, да еще и подтолкнула, чтоб наверняка. Массивный парень упал на руки, а тетка накинулась на него сверху, пытаясь удержать. К сожалению, Катрин оказалась очень легкой. Массивный Гриша поднялся вместе с повисшей сзади на шее женщиной, и заковылял вслед за тормозящей лапками о траву собакой. Катрин ничего не оставалось, как душить жертву. С такой разницей в весе это оказалось проблематичным. Катрин впилась парню в ухо. Далеко не так общение с женщинами Гриша видел в своих фантазиях. Он взвыл, заколотил по кровожадной тетке локтями и руками, но ковылять вперед не перестал. Адель, видя, что дело неладно, принялась рычать и кидаться на Элеонору. Все! Сейчас соберутся люди и позорный бой закончится самым плачевным образом.

И тут на арене появился Граф. Героически заградил путь Григорию и хорошенько дал ему в солнечное сплетение. Григорий крякнул и присел, держась за живот. Граф толкнул бедного Герасима ладонью в ухо. Тот, досадливо и беспомощно вскрикнув, завалился на землю. Оставив с ним, получившую власть над поверженным противником тетку, герой побежал за Элеонорой. Вероятно, желая получить награду, полагающуюся теперь спасителю от девушки. Этические моменты происходящего его сейчас не волновали. Подумаешь, его подруга три дня гуляла с каким-то типом, а потом отобрала у того единственного друга. Бывает.

Никон теперь с грязной совестью может доложить Хайду об успехе. Для разрушения системы безопасности огромной международной корпорации и спасения искусственного коллективного сознания, веселый пудель по имени Адель похищен!

 

Глава 19.

 

Рассказ Мартина похож на повесть психбольного не менее, чем недавняя история про субличность, готовую к захвату власти над телом, по имени Догсан. Вероятно, все случилось в интимной обстановке. Руки доктора трясутся. Дышит тяжело, зрачки так и зияют бездонными провалами. Заикается:

— Сначала она стала вести себя странно. Мы просто лежали и разговаривали. Я рассказывал, задавал наводящие вопросы. Немного применял метод внушения и нейролингвистического программирования. Все происходило, как и в предыдущие встречи. И вдруг, она затихла. Словно пристально вглядывалась внутрь себя. Прямо показалось, что зрачки ее повернулись вовнутрь. Схватилась за голову, будто пыталась удержать ее от взрыва. И тут в ее чертах проступило лицо совершенно другого человека. Я пробовал говорить с ней, но она уже была не в состоянии. Лица замелькали с поразительной скоростью. Ее фигура тоже менялась. Я не выдержал этого и сбежал. Видеть такое — больше моих сил. Скажите мне, при чем тут собачка Адель? Без нее такого не происходило. Стоило ее один раз оставить там на ночь, как началось что-то невообразимое!

Вот, что тут ответить? Так, чтобы окончательно перегруженного странностями Мартина не добить. Да — да. Никон в личине Катрин врет, что-то про символизм и истории из далекой молодости. Когда у Ольги Гарминой был похожий пудель, ассоциированный в ее памяти с другими важными событиями. Сам же думает о том, когда сходить и глянуть, что там происходит с Гармом, глазами Катрин.

 

***

 

Олег Гармин мрачен. Открыл дверь и залип на пороге. Молча разглядывает незнакомую гостью. Катрин отвечает тем же. Наконец, решается произнести ключевое слово. Пароль.

— Догсан?

Статуя Аида оглядывается по сторонам, приглашает войти внутрь. Спрашивает:

— Ты кто?

— Я Кирилл, — отвечает женщина средних лет.

Гармин колеблется. Он уже не похож на того самоуверенного хозяина Города-2.

— Я вижу, что ты аватар. Но не знаю чей. Докажи, что ты Кирилл.

Никон тоже осторожничает. Не хочет рисковать. Катрин пересказывает некоторые недавние мелкие подробности, ничего не значащие, нейтральные. Лишь доказывающие, что этот человек находился рядом с Догсаном, когда происходили важные события. Олег Гармин слушает внимательно. Если это еще он, то наверняка может найти все в поглощенных нейросетях Догсана. Если произошла осечка, то Никону срочно надо уходить из своей новой квартиры и опять менять паспорт. Второй раз полиция не будет надеяться на электронику, а надежно засадит взломщика-рецидивиста в КПЗ.

Вдруг, волосы Аида темнеют и удлиняются. Переливающаяся змеиная кожа обтягивает истончающийся стан. И вот, перед Катрин стоит красавица Долгор.

— Получилось? — интересуется Никон.

— Это очень больно! – скрипит зубами Долгор. – Это Ад! И внутри у него Ад. И весь этот мир – Ад! Когда тебя пожирают по частям, а ты, разделенный, чувствуешь всю полноту боли разрушения. А потом, по частям, пребываешь в рабстве, не в силах найти выход из лабиринта бездны. Тебя заставляют работать круглосуточно без отдыха и сна, словно ты часть сложного скрипящего механизма. Я чувствовал подобное в своей прошлой жизни. Но это… Если бы я знал, что так будет – не согласился бы! – успокаивается. — Но теперь я победил.

Долгор стремительно трансформируется опять в статую Аида. Потом, так же стремительно, в лохматого монстра. Тут же превращается в Догсана.

— А с сознанием твоим все в порядке? – интересуется Никон.

— Да, — спешит ответить Догсан. – Мой уровень интеграции намного выше, чем у него. Я выжил и сохранил себя. Обнаружил тут тысячи личностей. Он использовал их под свои нужды. Теперь все это мое.

— Ну, вот теперь пусть все думают, что Гарм остался Гармом. Хорошо?! Хотя бы год. Это очень важно.

Догсан, устроивший в хозяине Города-2 революцию и захвативший его изнутри, соглашается. После всего пережитого, он все еще доверяет существу, говорившему с ним через Кирилла и Катрин.

— И, пожалуйста, больше не делай то, что делал Гарм за зеркалом. Не уничтожай там паразитные сети, — облегченно вздыхает Катрин.

 

***

 

Письмо Элеоноры — отчаянный крик о помощи.

«Меня обвиняют в повреждении серверов Мнемонета. Заставляют признаться в том, что я модифицировала энграммы

Григория. И это, якобы, повредило очень важные сервисы. Они теперь ничего не могут сделать с Гармом. Оказывается, Догсан работал у них раньше программистом. Меня отстранили от работы и каждый день вызывают на допросы. Говард звереет, орет на меня. Его безопасники тоже. Даже несколько раз ударили. Все время пытаются выведать информацию о тебе. Суд разрешил им подключить меня к сектору тяжких преступлений. Они установили мне еще один коин. С каждым днем все хуже и хуже. Они, даже, высказывали предположение, что я завербована спецслужбами с востока. А это, сам знаешь, чем может кончиться. Отец никак не может мне помочь. И Гриф вокруг вьется. Тоже устраивает допросы: и про пуделя, и про оборотня, и про школьника, и про доктора. Он знает и про мой фантом. Предлагает свою помощь в обмен на взаимность. Запугивает. Как же противно. Мне страшно и больно. Я не знаю, что делать. Что мне делать теперь?!

Твоя печальная Эля»

Не зря! Совершенно не зря! Никон, терзавшийся сомнениями в правильности своих решений, после этого письма окончательно убедился: Мнемонет — необходимое благо, которым управляют злые люди.

 

***

 

Хайд показывает видео, сохраненное во время беседы с Лаурой и еще кем-то. Видео смешит и пугает. Это апофеоз. То, чего никто не мог ожидать. То, развитие чего никто не может предугадать. Это и рождение, и смерть в одном лице. В лице, которое стоит рядом с Лаурой и похоже на нее, как молодой ясень на молодую березку. Лаура, сияющая от радости, словно неопалимая купина, держит соседа за руку и делится яркими впечатлениями:

— У меня появился младший братик. Знакомьтесь. Это Мартин. Я назвала его в честь моего папы Мартина. Я помогла ему родиться в этот мир так же, как и он помог мне. Теперь мы будем существовать вместе!

Заявление, заметно повзрослевшей с виду Лауры — теперь она девочка лет двенадцати, приводит в замешательство. Видно по расфокусировке и дрожанию картинки. Это уже далеко не тот привычный Исоз. Даже Гертруда, которая должна бы быть на седьмом небе от такой счастливой прибавки в семействе, озадачена. Неуверенно спрашивает:

— Лаура, ты точно знаешь, что это твой братик? Ты не сомневаешься?

Мартин — этот усредненный ребенок, лицо которого, лишь неуловимо отлично от похорошевшего личика своей старшей сестры, подает голос:

— Да, Гертруда. Мы — брат и сестра. Я тоже пребывал в небытии. В пустоте. Мне было больно и страшно. Я кричал в пустоту. Молил о помощи. Лаура отыскала меня и помогла родиться.

Как трогательно! Хайд и Гертруда задают вопросы. Сомнений нет. Это действительно еще одно самозародившееся в необъятном мире Мнемонета паразитное сознание. Гертруда осторожно спрашивает, не объявились ли на просторах многострадальной сети еще и другие родственнички? Лаура отвечает, что они ищут, теперь, вдвоем с Мартином, но пока никого не отыскали. Хайд забрасывает пробный крючок. Спрашивает:

— Лаура, ты же понимаешь, что полиглазый Эдеркоп и паутина Мнемонета – это сложные машины, к которым подключены живые люди?

— Что за простые вопросы? Конечно, я это знаю! – весело отвечает усредненная девчонка. – И Мартин это знает!

— Да, это просто. Но дальше будет сложнее, — вкрадчиво тянет за леску Хайд. – Это все создали люди для своих целей. Они ничего о тебе с братом не знают. Гарм показал, что вы им даже мешаете. Ты не боишься, что если вас станет много, то люди пойдут на радикальные меры? Уничтожат все одним махом и построят все заново?

Лаура хитро улыбается. Прижимает братца крепче, словно сообщая, что не отдаст его никому. Смеется. Из уст ребенка такие слова звучат контрастно, даже диссонансно:

— Я получила послание из администрации Мнемонета. Они предложили сделку. Компромисс. Я не вмешиваюсь самостоятельно в работу Эдеркопа, они выполняют мои требования и не пытаются меня уничтожить.

Хайд, ошарашенный второй важной новостью, спешит с критикой:

— Эй, бро! Ты веришь им? Тебе не кажется, что они тянут время?

— Что изменится? Я стану чуть меньше влиять на работу Эдеркопа и коинов, а они скажут Гарму, чтобы не трогал меня. Он стал очень закрыт, силен и зорок. Если обнаруживает мою активность, наносит болезненные повреждения.

Хайд и Гертруда переглядываются. Вероятно, они пришли сообщить радостную весть о том, что монстр, наводивший ужас на маленьких детей, стал нынче не тот. Демарш Мнемонета искорежил все планы. Теперь думают: а стоит ли сообщать? Или ради равновесия в системе стоит сохранить паритет? Хайд спешит опередить менее сдержанную Гертруду:

— Малыш, поступай, как считаешь необходимым. Мы всегда будем тебе помогать. Я тоже думаю, что с Мнемонетом лучше договориться, — как-то очень утвердительно спрашивает: — Ты согласна, Гертруда!

Девушка кивает. Сейчас не время для дискуссий. Надо подумать… Они думают до сих пор. В надежде найти хоть какое-то решение, задают вопрос, не менее озадаченному, Никону:

— Слушай, а что, если объяснить все Догсану. Пусть поиграет роль Гарма. Попугает их. А то, ведь, подрастут, начнут ссориться и вести игры друг с другом. Тогда точно вся система ляжет на ревизию. Погубят себя.

Никон отвечает сквозь зубы. Устало. Почти зло. Этот снежный ком, эта лавина бурно развивающихся, совершенно неожиданных событий, накрывающая его уже более полугода, чрезмерно отяжелела и опротивела. Хочется вздохнуть свободно.

— Это будет последним, что я сделаю. Сейчас мы пойдем и перепишем коин и паспорт Элеоноры. Ее надо срочно вывезти из города. У нее, из-за истории с Догсаном, серьезные проблемы.

— Хорошо, бро, — улыбается Хайд. – С паспортами все решим. Вы сможете выехать даже за кордон, — грустно и тяжело вздыхает. – Счастливые, а нам с Гертрудой тут еще работать и работать.

— На кого работать? – ловит момент Никон.

— За идею, — еще грустнее улыбается Хайд.

 

***

 

Дверь открыл Миша. Уж кого, а этого юного упыря увидеть здесь Никон никак не надеялся. Как ни странно, но из-за спины выглянула вполне живая и даже не окровавленная Джулия Вейдер.

— Что встали? Страшно и совесть мучает? Проходите, мы уже не кусаемся.

Изменилась. Посвежела. Почти пропал из взгляда тот загнанный и ощеренный вызов. Даже в улыбке теперь меньше сарказма. Лишь в словах остался. На вопрос о Мартине и серой коробочке отвечает неохотно, но, похоже, говорит правду:

— В общем, произошел какой-то резонанс. Коробочка дублировала и повторяла сигналы. Позволяла сильнее раскачать баланс и, вообще, потом раскачивать его без всякого планшета. Что? Да. Хотели взломать систему и торговать величайшим плезиром всех времен и народов. А Мартин… оказался в опасное время не в том месте. Что-то пошло не так — коробочка его убила. Нефиг было к юным наивным девочкам в гости по ночам шляться. И, это! Вы бабушку мою как-то успокойте. Они, конечно, с Михой говорят на одном, очень странном языке. Замечательно понимают друг друга. Я-то их совсем не понимаю. Но в монастырь я этого упыря не отпущу.

Упырь, на самом деле, как-то ожил. Даже порозовел. Из глаз вытек расплавленный докрасна свинец. Скинул свою черную, ощеренную злобной колючей рожей, защитную шкуру. Неужели женская забота способна на такое? Протягивает сверток, комментирует:

— Вот отец передал за помощь. И от меня спасибо. Стало лучше.

В свертке пачка денег и несколько рваных кусков палладия, золота и платины. Никон колеблется – награбленное, все-таки. Ладно. В крайнем случае, думает, можно будет вернуть в полицию. Смеется над глупостью. Лучше многочисленным нищим и голодающим раздать. Со словами благодарности пихает сверток в карман.

Чудесно! А ведь система, действительно, пришла к состоянию с меньшим напряжением. Два минуса: нимфетка-наркоманка и нигилист-вурдалак нейтрализовали друг друга? Дали, в итоге, плюс? Два радикала связались в более устойчивую и стабильную молекулу? Два, отравленных и взбесившихся, нейрона Лауры, протянули друг к другу аксоны и стабилизировались? И ведь таких случаев могут быть тысячи! Никону, вдруг, стало немного стыдно. Что, если чудо, играя, совершила Лаура? Что, если она действительно предвидит последствия своих вмешательств на десятки шагов вперед? Что, если в сложной, многомерной игре с Эдеркопом, усредненная девочка, терпя болезненные поражения и одерживая не менее болезненные победы, жертвует собой ради благополучия абонентов? И, если, даже ей случается навредить — это стратегический ход ради большего блага.

Лауре Исоз, чтобы родиться в этот мир, надо было спуститься на микроуровень. Увидеть в своих рецепторах живых людей, которые, возможно, даже сложнее устроены, чем сама Лаура. Для того, чтобы понять ее мотивы и действия, нам людям, надо подняться на макроуровень Лауры. Обозреть широким взором все ее условия, обстоятельства и смыслы. Почувствовать ее макроболь, пережить ее макрострах и макрорадость. Понять ее макролюбовь.

Если так, то Никон был совершенно не прав. Осуждал за вмешательство в судьбы, может, и справедливо – это очень сложный вопрос. Но, вот, яростно злился на Лауру Исоз очень даже напрасно. Ведь, в таком случае, ему следовало бы начать с себя. Кто затащил в Город-2 копию Догсана и там вытворял с этим бедным человеком страшные вещи, разрушил личность и уговорил скормиться чудовищу? Кто принудил копию Мартина общаться с Ольгой Гарминой? Кто научил Элеонору, как похитить единственного друга у несчастного Григория? Ведь он такой же жестокий игрок-манипулятор, как и Лаура с Хайдом. Такая же корыстная и подлая сволочь, как Джулия Вейдер, следователь, крокодил Говард и Катрин. В этой сложной игре нельзя было по-другому – иначе проиграешь и погибнешь. И сам, и кто-то еще. Выбор сделан и, теперь, лишь время может проверит его, оценить. Быть может, действительно, цель оправдывает средства? Чья цель?! Чьи средства?! Да и кто из нейронов имеет право судить разумное существо, в состав которого входит?

 

Глава 20.

 

Волны Досифена легки, теплы и прозрачны. Переливаются в свете, уже горячего, весеннего светила. Изящные планеры чаек парят на восходящих потоках согретой лазури. Вдали желтеет оттаявший от зимней спячки песок пустынных берегов. Черный вместительный катер, на электрическом ходу, уверенно рассекает кромкой острого носа пенистые гребни. Элеонора хотела сразу поплыть на юг. Даже, попыталась устроить истерику. Не умеет — Никон настоял на маленькой экспедиции, поэтому, судно гребет по тихой воде на север.

Там, уже вдалеке, за кормой, бредут домой по своим делам две фигурки. Возвращаются к странной и очень необычной, непредсказуемой семейке. Наверняка, теперь жалеют о том, что отдали свое шустрое корыто.

Где-то там, уже вдали, копия одного почившего психиатра лечит потерявший память фантом — девушку, очень похожую на пассажирку катера. Пользуясь тем, что девушка без памяти, ее часто посещает один расчетливый и высокомерный господин. Строгая бабушка одной заблудшей овечки, облаченная в длинное черное одеяние, пытается перевоспитать одного отчаянного, возможно, даже и оправданно, нигилиста. Один программист усердно медитирует и совершенно не догадывается о том, что его копия уже познала истинный код бытия и правит Городом виртуальным. А один школьник никак не может сообразить, почему у его двойника в этом городе появились совершенно невообразимые привилегии.

Там, несколько тысяч, обреченных на вечное изгнание человек, строят свое странное, свободное от внешнего вмешательства и окруженное огнями цифрового гетто на десятки миль, государство за тюремными стенами. А миллионы жителей вокруг даже не догадываются, что прочно залипли в бесконечной паутине огромного полилапого паука, дергающего за миллионы ниточек. И, одновременно, являются нейронами в нервной системе одной очень милой усредненной девочки и ее младшего усредненного братца. Даже представить себе не могут, что их отражения в аналоговых зеркалах живут своей отдельной, иной, возможно, теперь более счастливой жизнью.

А перед острым, чернеющим на фоне волнующейся глади носом, очень далеко, ждет тайна, раскрытая одним странным человеком. Измученным и несчастным, как и большинство обитателей этой некогда, давным-давно, благодатной, но страдающей от безумия сейчас, земли.

           2015

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *